Дек 18

Владимир Николаевич Челомей, его семья и друзья

Л. А. Гвишиани-Косыгина, директор Всесоюзной государственной библиотеки иностранной литературы с 1973 по 1987 год, кандидат исторических наук, вице-президент Международной федерации библиотечных ассоциаций

Смириться с мыслью, что Владимира Николаевича нет, что больше не услышишь его мягкий, своеобразный, немного протяжный голос и теплые милые слова привета: «Здравствуйте, дорогая Людмила Алексеевна!» – все еще невозможно. Нет замечательного ученого, которого вы почти не воспринимали в этом качестве, хотя и общались каждодневно. И ничуть почему-то не служило подсказкой то, что с ним всегда можно было из ущелья обыденных житейских тем вдруг выйти на проблемы огромной значимости.

Много лет назад, в начале 70-х годов, на любимом нашими семьями взморье, в Юрмале, мы, прогуливаясь по пляжу, заговорили враз о возможном заключении с США соглашений в области ограничения вооружений. Владимир Николаевич с большой тревогой следил за ходом этих переговоров. Он боялся лишиться возможности продолжать совершенствование систем вооружений. Почему? Его внимание концентрировалось на ясно прослеживавшийся в то время зависимости гарантии сохранения мира от успехов в области совершенствования качества вооружения. Оценивая развитие американской космической техники, он делал акцент на системе «Шаттл», над которой тогда шли работы.

Неоднократно возвращался он к мысли об огромной гражданской ответственности ученых, которые работают в области вооружения. Под аккомпанемент таких рассуждений мы и гуляли в тот вечер по песку взморья…

Мне приходилось слышать о том, что Владимир Николаевич мог быть резок в деловых отношениях. Наверное, без этого невозможно по-настоящему работать. Что же касается своих друзей (а я позволю причислить себя к ним), то здесь он был замечательным, искренним и преданным другом, открывавшим редкие для зрелого человека, глубоко трогавшие человеческие привязанности. Они имели высочайшую степень надежности. Если он считал себя твоим другом, то оставался им при любых условиях.

С годами все более ценишь людей, над которыми время не властно – конечно не физически, а духовно. Мне выпало счастье знать таких людей, в жизни которых эмоциональный настрой молодости сохранялся долгие годы. Такой настрой в восприятии жизни был свойствен и Владимиру Николаевичу. Особенно это проявлялось в новых начинаниях – не только в масштабных, но и в обыденных делах.

Мало кто знал, например, что Владимир Николаевич (как говорится, на общественных началах) поддерживал работу по автоматизации библиотечно-библиографических процессов, которая велась молодыми сотрудниками Всесоюзной государственной библиотеки иностранной литературы. Он умел загораться идеями.

В январе 1978 г. в библиотеке готовился вечер, посвященный зарубежной фантастике. Владимиру Николаевичу тема понравилась. По его совету и при его содействии приняли приглашение участвовать в нем такие интересные и компетентные собеседники, как ныне академик В.С. Авдуевский, космонавт Ю. Н. Глазков. Вел вечер старейшина наших космонавтов А. А. Леонов. Вечер удался, о чем свидетельствовал успех на телеэкране.

Конечно же никто из присутствовавших тогда и не предполагал, что в его подготовке принимал участие Владимир Николаевич Челомей, человек, который с открытым сердцем шел навстречу всему, что давало знание людям, способствовало расширению их кругозора. Он высоко ценил и тех, кто каждодневно, бескорыстно своей неброской работой предпринимал усилия для подъема культуры наших соотечественников. Это была его дань старым добрым традициям, которые он чтил и которым следовал в жизни.

Он часто вспоминал свои детские годы, прошедшие в Полтаве. С глубокой симпатией и уважением рассказывал о своих старших друзьях тех времен Данилевских – потомках А. С. Пушкина и Н. В. Гоголя. На всю жизнь останутся в моей памяти встречи в доме Владимира Николаевича и Нинели Васильевны в поселке Жуковка, доме гостеприимном, хлебосольном. Здесь часто звучали старинные романсы, песни довоенные и времен войны. Их так трогательно исполняли все члены семьи.

Владимиру Николаевичу не свойственно было безразличие к окружающим его людям и происходящим событиям. А ведь в наше время этот порок, к сожалению, охватывает все большее количество людей. Его волновало до глубины души все, что происходило в стране. Ибо он был ее истинным гражданином и патриотом: делал все, что было в его силах, для укрепления могущества Родины. Частенько ему приходилось нелегко. Он сталкивался с большими трудностями, особенно, когда речь шла о выборе кадров, о новых перспективных направлениях в работе.

В то же время привлекала естественность его поведения, реакции. Часто поражала проявлявшаяся временами почти детская восторженность по поводу понравившихся ему каких-то вещей. Он искрение умел восхищаться интересными конструкторскими решениями в автомобилестроении. И в то же время – присутствие системы во всем. Какой, к примеру, порядок был в гараже, где стояла машина: там все было на своих местах. Как в лаборатории. Он брал с полки проспект об автомобиле и радость его была неподдельной, когда он находил какое-то интересное инженерное решение. Показывая заинтересовавшую его деталь, он хвалил ее конструкцию, а иногда говорил, что это дает ему стимул для его основной работы.

В майские праздники Владимир Николаевич, приходя в гости, мог принести маленькие ракеты, которые пускались во дворе, когда начинало темнеть. Радовались не только дети, но и все собиравшиеся в эти дни в нашем доме, серьезные взрослые люди. Самую большую радость выражало лицо Владимира Николаевича.

Он умел чтить добрые семейные традиции. Гость, казалось бы,– обычное явление в нашей жизни. Но ожидание семьи Челомеев в гости доставляло нам особое удовольствие. Наше общение длилось более десяти лет.

А познакомились мы так. Весной 1973 года Владимир Николаевич встретился с моим мужем на одном из деловых заседаний и как-то неожиданно у них завязался разговор, о котором Джермен Михайлович с интересом вспомнил дома. Летом мы приехали в дом отдыха «Рижский залив». Семья Челомеев – тоже. Тут-то и состоялось знакомство. Оно, видимо, не было случайным, поскольку с тех пор мы дружили долгие годы, до самого последнего дня жизни Владимира Николаевича.

Шел 1984 год, приближались выборы в Академию наук СССР. Владимир Николаевич активно, искренне готовился к ним, его переживания были связаны со стремлением найти для избрания лучших людей, преданных науке и нашей Родине. Вдруг раздается телефонный звонок и Владимир Николаевич рассказывает нам, что он в больнице, в отделении травматологии. Утром следующего дня нас просто сразила весть о том, что его нет в живых. Жизнь оборвалась трагически неожиданно. Толчком тому стал нелепый случай, а болезнь сердца незамедлительно проявила себя. Он умер мгновенно, разговаривая по телефону с Нинелью Васильевной.

Какая утрата, когда уходят из жизни люди, полные желания жить и работать!

Похожие статьи:

  1. Усова З.С. о конструкторе Челомее В.Н Интервью с 3. С. Усовой, секретарем В. Н. Челомея с...
  2. Создание Протона, космических спутников и орбитальных станций Ю. Н. Глазков, летчик-космонавт СССР, кандидат технических наук, Герой Советского...
  3. Ильичев А.В. о конструкторе Челомее В.Н А. В. Ильичев, доктор технических наук, профессор, лауреат Государственной премии...

автор admin



Написать ответ

Вы должны войти чтобы комментировать.