Дек 18

Создание Протона, космических спутников и орбитальных станций

Ю. Н. Глазков, летчик-космонавт СССР, кандидат технических наук, Герой Советского Союза

О Владимире Николаевиче наконец-то начали писать. Но пока что очень робко, хотя на различного рода конференциях по-прежнему говорят много и хорошо. Обидно за него. В моей жизни Владимир Николаевич занял одно из определяющих мест.

Технике, созданной в руководимом им конструкторском бюро, я доверял свою жизнь в космическом полете. А он, Генеральный конструктор орбитальной научной станции «Салют-5», взял на себя ответственность за жизнь мою и Виктора Васильевича Горбатко. Однажды, уже после полета в космос, я позвонил Владимиру Николаевичу и попросил аудиенции.

Встретились в подмосковном санатории, где он отдыхал с женой. Была зима. Мы прогуливались по заснеженным аллеям, разговаривали на разные темы, о жизни вообще и о космонавтике в частности. Владимир Николаевич полон энергии, новых задумок, уже готовых решений. Многие его мысли – дерзкие, на грани возможного. Это всегда присуще конструктору Челомею. Именно поэтому многие его конструкции опережали время.

Я часто вспоминаю тот вечер и благодарен судьбе за него. Возьму на себя смелость говорить на этих страницах иногда как бы от имени Владимира Николаевича. Но это, конечно, будут не подлинные его слова, а мое переложение сути идей и мыслей, которые он тогда высказывал и которые я запомнил.

Почерк Владимира Николаевича в технике чувствовался сразу – практическая нужность изделий, надежность, обработанность, значимость, мощь и, как мне кажется, авиационное изящество. Недаром, видно, отдал он много сил и таланта авиации, особенно в молодые свои годы.

Жизнь не дала ему времени на долгое творческое становление. Во время Великой Отечественной войны в сжатые сроки ему пришлось создавать советский самолет-снаряд.

Кончилась «горячая» война и началась война «холодная», изматывающая интеллектуальное богатство общества. Началась гонка в создании совершенного ядерного и термоядерного оружия и средств его доставки. Началась гонка и в ракетостроении. Штаты увезли чертежи и специалистов из поверженной Германии. Дело у них шло. Американские деньги, не тронутые войной заводы и привозные спецы быстро приближали к результату. Ракеты взлетали все чаще, поднимались все выше и выше, поражали цель все дальше и дальше.

Наши ученые вынуждены были вступить в эту войну умов, хотя разрушенное хозяйство требовало иного использования интеллектуального потенциала страны. Группа талантливых ученых, лидером которых стал Сергей Павлович Королев, выдержали эту войну без линии фронта и даже опередили своих «противников». Советская ракета вывела в космос первый искусственный спутник, первого космонавта Земли.

Появились у нас и другие конструкторские бюро, где создавали ракетно-космическую технику. Одним из них руководил Владимир Николаевич Челомей. Страна получила новый, универсальный инструмент для исследования космоса – ракету «Протон». Ведь ученые нуждались во все новых и новых экспериментах. Нужна была такая ракета, которая позволила бы выводить на орбиту и приборы общим весом в десятки тонн, и космические лаборатории, и межпланетные корабли и станции. Ею и стал «Протон», который трудится с 1965 года. Он еще долго будет нужен, поскольку подходит для решения широкого круга задач.

Но кроме «Протона», под руководством В. Н. Челомея создаются маневрирующие спутники, орбитальные станции, в том числе и пилотируемые ракетно-космические комплексы, задумываются и строятся мощные транспортные корабли материально-технического снабжения, а для доставки на Землю научной информации и космонавтов – возвращаемый аппарат. Со всеми этими космическими аппаратами мне довелось работать. На одних, к сожалению, только на Земле. А вот на орбитальной станции «Салют-5», к моему великому счастью, в космосе, правда (опять же – к сожалению) недолго – 16 суток.

Часто я вспоминаю этот полет, величавость движений многотонного космического комплекса, как стали именовать после стыковки транспортный корабль «Союэ-24» и станцию «Салют-5». Очень часто всплывают из глубин памяти очертания континентов, горных цепей, морей и океанов, вспоминается иллюминатор станции – окно во Вселенную – , к которому я устремлялся каждую свободную минуту. Вот станция плавно развернулась, и наши восторженные глаза видят уже новые картины реально-фантастического мира. Мне было очень жаль, что Владимир Николаевич сам не мог побывать в космосе, не мог своими глазами все это увидеть.

Вспоминаются и даже снятся иногда все уголки орбитальной станции: где и что было, куда заплывал, где спал, где работал, где техника долго не поддавалась рукам и разуму. Короток был полет. А жаль! Ведь в станции во время ее испытаний на Земле проработал тридцать с лишним суток. Владимир Николаевич всегда требовал испытаний всесторонних, тщательных, с имитацией всех условий космического полета, которые можно воссоздать в земных условиях. Все у нас было как в настоящем полете, лишь в условиях гравитации. Месяц с небольшим работали мы с напарником, доводили некоторые системы станции, что называется, «до звона». В общем-то, к тому времени все основные проблемы жизнеобеспечения были решены, однако Владимир Николаевич и конструкторы видели в нашей работе смысл. Львиная доля всех замечаний испытателей была реализована в цехах на образце, которому предстоял скорый запуск. В работе с инженерами не надо было «пробивать» то или иное решение. Воспитанные «по-челомеевски», они сами делали все для скорейшей реализации предложений испытателей…

Не один и не два раза забрасывался возвращаемый аппарат в космос, а потом стремительно несся вниз. Комплекс всесторонних наземных испытаний в баро — и термокамерах, испытаний на вибрацию, на герметичность. Каких только не было. Чистая степь. И вдруг – грохот, пламя, затем стремительно взвивается ракета. И в небе расцветает трехкупольная парашютная система, а под ней – возвращаемый аппарат. Идет отработка системы аварийного спасения. Это была одна из новинок системы приземления. В возвращаемом варианте была обеспечена возможность расположить три кресла, которые могли бы занять космонавты при его использовании в пилотируемом варианте.

Из вечернего разговора: «Я думаю, что возвращаемые аппараты надо создавать не только для доставки полезных грузов, но и космонавтов. Все может быть на орбите. А раз он будет садиться на Землю, то почему его нельзя использовать и для доставки космонавтов на борт станции?»

«Космосы», как называли подобный класс грузовых кораблей, уже успели потрудиться на орбите с орбитальной станцией «Салют». Космонавты, которые работали с этими кораблями, дали высокую оценку их возможностей, надежности, работе системы ориентации и стабилизации. Владимир Николаевич был настолько убежден в большом будущем таких аппаратов, что начал создавать тренажер для подготовки космонавтов. Но корабль так и не взлетел с космонавтом, был взят курс на его использование в качестве беспилотного «грузовика».

А вот возвращаемая с «Салюта-5» капсула – одно из воплощений подобных задумок. Это – миниатюрный автоматический корабль со своей системой управления, исполнительными органами, системой приземления. А сама станция, таким образом, была превращена в космическую стартовую площадку. На борту имелся пост подготовки аппарата к спуску, а мы становились своеобразной стартовой командой.

Из вечернего разговора: «И вот еще что – открытый космос. Уже работали в нем. Это чрезвычайно важно! Годы эксплуатации станции в вакууме, в жестких тепловых условиях. Да еще метеориты. Мало ли что выйдет из строя. Надо учиться работать там, на поверхности станции. Но я хочу, чтобы космонавт не только «лазал» по ней, но и летал вокруг нее, около нее. Нужен миниатюрный, портативный космический корабль, который каждый мог бы надевать на скафандр.»

На станции имелся шарообразный отсек. Через него в будущем предполагался выход космонавтов с портативным движителем в открытый космос. Много раз в полете я смотрел на герметично закрытый люк и пытался представить себе, как он медленно открывается и перед глазами встает первозданный черный космос с немигающими звездами.

Надо отметить одну характерную особенность станции. Ее системы, режим работы, возможности системы управления закладывались под класс решаемых задач, под аппаратуру, которая должна была использоваться на ее борту. Владимир Николаевич много внимания уделял вопросам полезности станции, ее эффективности. Он вникал в суть научных и практических экспериментов, их результаты и перспективу. Мне часто вспоминается эпизод, когда Челомей лично тщательно проверил наше умение работать с системой замены атмосферы. Я еще тогда удивился – неужели, думаю, нет более сложных систем на станции? Потом эти размышления затерлись в памяти под натиском огромного потока информации, сопутствующей подготовке. Во время испытаний системы в полете я все-таки совершил одну ошибку. К каким бы то ни было последствиям она не привела, но все же! Почему я это вспомнил? Было у Владимира Николаевича инженерное чутье, именно поэтому он и обратил наше внимание на эту систему. От нее в первую очередь зависела судьба людей и станции. Он очень интеллигентно подчеркнул это личным присутствием на тренировке. Во время нашей работы в космосе он, как и обещал, слушал нас по радиосвязи, говорят, сильно волновался, переживал. Точкой в нашей работе был спуск возвращаемого аппарата точно в расчетное место. Мы были довольны, рад был и Челомей. Во время встречи в конструкторском бюро он не мог усидеть на месте, все вскакивал, вспоминал эпизоды нашей работы, говорил, говорил, говорил. О будущих полетах, о новых работах и свежих задумках. Мыслями он был уже в завтрашнем дне. А мы еще переживали этот, свой…

Из вечернего разговора: «Я опять все размышляю о возвращаемом аппарате. К станции он должен еще прилететь, состыковаться. А почему бы его не пристыковать к ней еще на земле? «Протон» потянет. А потом к этой станции да еще и транспортную систему! Одной стыковкой эдакую махину собрать».

Владимир Николаевич стер рисунок на снегу, задумался. Пошли молча, не спеша. У машины попрощались. Я поехал домой. Перед глазами часто вставали чертежи, выполненные прутиком.

Похожие статьи:

  1. Усова З.С. о конструкторе Челомее В.Н Интервью с 3. С. Усовой, секретарем В. Н. Челомея с...
  2. Владимир Николаевич Челомей, его семья и друзья Л. А. Гвишиани-Косыгина, директор Всесоюзной государственной библиотеки иностранной литературы с...
  3. Ильичев А.В. о конструкторе Челомее В.Н А. В. Ильичев, доктор технических наук, профессор, лауреат Государственной премии...

автор admin



Написать ответ

Вы должны войти чтобы комментировать.