Фев 28

Духовные истоки авиации – 3

Ещё одной основой духовного истока авиации является потребность человека в творчестве. Речь идет о смысле летной жизни, о ее творческом начале, именно о творчестве полета, которому всегда в качестве альтернативы выдвигают дисциплину – нужно творить, а не "вытворять". В этой связи стоит рассмотреть один из самых острых вопросов, который беспокоит воспитателей авиаторов, а именно, вопрос о дисциплине, риске и творчестве. Обратимся к некоторым фактам из истории авиации.

В 1913 году летчик П.Н. Нестеров на самолете "ньюпор" выполнил историческую "мертвую петлю". Это был новый шаг в деле боевого применения авиации, творчество в самом высоком понимании этого слова. А спустя немногим более 20 лет при сопровождении самолета "Максим Горький" (размах крыльев 63 метра) на истребителе И-5 летчик Н. Благин, не творя, а "вытворяя" в полете, выполнил "мертвую петлю" вокруг крыла самолета "Максим Горький" и столкнулся с ним. Этот безрассудный поступок унес многие жизни.

Следует заметить, что уже в те годы проявление личной недисциплинированности как результат чрезмерного индивидуализма, т.е. отрыва от духовного истока авиации, было в фокусе внимания командования. Безусловно, всем ясно, что в любом полете есть опасность, что без дисциплины нет и не может быть безопасности, но при этом от летчика требуется определенный риск, выбор, решение проблемной ситуации, т.е. творчество. По крайней мере, в испытательной работе летчика "путь к безопасности лежит сквозь опасность, такова диалектика авиации".

Дисциплина летчика, дисциплина полета – это далеко не личное дело. Поэтому желательно в психолого-педагогической практике добиваться такого высокого сознания, когда у летчика цель совершить полет одновременно выступала бы как закон, определяющий способ и характер действий, которому он должен подчинить свою волю. И вот здесь мы подходим к самим основам дисциплины летчика. Они – в диалектическом единстве свободы и необходимости. Целевая направленность летной жизни превращает свободу в необходимость.

В авиации, к сожалению, имеются случаи неоправданного выполнения не предусмотренных программами боевой подготовки маневров самолета, обозначаемых жаргонным словом "крючок". Это сложная психологическая проблема, так как иногда подобные действия проистекают из определенного душевного настроя, эмоциональной приподнятости, а подчас даже из-за однообразия и принудительного порядка действий в обычном полете. "Крючки" чаще выполняют летчики высокой квалификации как скрытно, так и открыто, демонстрируя своему менее опытному товарищу приятную остроту риска. Такое поведение является антисоциальным, поскольку подталкивает менее подготовленного летчика на маневр, к которому он профессионально не готов, т.е. на неоправданный риск. Смелость, отчаянность в действиях летчика вне моральных потребностей общества есть не что иное, как проявление эгоизма и тщеславия в общем-то недисциплинированного летчика. Напрячь нервы в рискованном деле надо всегда уметь, но это не значит, что их надо постоянно щекотать. Важно, чтобы выполняемый маневр был осмысленным, отработанным боевым приемом.

В этой связи хотелось бы вспомнить, что 26 августа 1914 года, когда П. Нестеров обдуманно, сознательно применил первый в истории авиации таран, кое-кто вначале тоже отнес этот маневр к категории “крючков". А спустя 26 лет советский летчик П. Харитонов был удостоен за таран фашистского самолета звания Героя Советского Союза и совершил второй таран, ибо таран стал одним из боевых приемов мужественных воздушных бойцов. Сейчас можно уверенно сказать, что у 2420 Героев Советского Союза и 65 дважды Героев, как и у тысячи других летчиков, была творческая жилка, позволившая им перехитрить врага, а порой и саму смерть.

Сегодня идет планомерная, обдуманная учеба при соблюдении строгих летных правил, основанных на коллективном опыте нашей авиационной жизни, в том числе и ее драматических событиях. Но применение этих правил, следование им не должно сдерживать творчества летчика при выполнении поставленной задачи. Ибо при всем переплетении общественных отношений в летчике он все же "я" – личность со своим характером, сознанием и самосознанием, своей натурой, способностями и потребностями. Как жаль, что не всегда дифференцируются творчество и нарушение правил. Творчество должно состоять в развитии и совершенствовании правил. Курсант, осваивая летные упражнения, тем самым готовится в дальнейшем совершенствовать приемы и способы пилотирования и ведения воздушного боя. Нет нужды доказывать роль творчества в боевом полете. Когда немецкие летчика кричали: "Ахтунг! В небе Покрышкин", они ведь не только предупреждали о смелом летчике, они готовились к неожиданным приемам нашего творчески мыслящего аса. Показательный пример – боевая жизнь дважды Героя Советского Союза, ныне маршала авиации Н.М. Скоморохова, который за всю войну не только ни разу не был сбит, но даже не получил ни одной пробоины. Зато сам сбил 46 вражеских самолетов.

Похожие статьи:

  1. Духовные истоки авиации – 1 Каждая профессия, как и человек, обладает своим лицом, своим характером,...
  2. Духовные истоки авиации – 2 Итак, в авиационном коллективе смысл профессиональной морали заключается не только...
  3. Такая у нас работа – учить самолеты летать В настоящее время происходят принципиальные изменения во взаимоотношениях между "чувственной...

автор admin



Написать ответ

Вы должны войти чтобы комментировать.