Сен 25

Жажда жизни Павлова

Иван Петрович был душою всяких затей.

С. В. Павлова

Отдыхаю сейчас в своих любимых Колтушах и я очень, очень хочу жить еще долго… Хоть до ста лет… и даже дольше!

И. П. Павлов

Слова Павлова в эпиграфе относятся к июлю 1935 года, то есть сказаны им приблизительно за полгода до смерти. Жена Павлова, Серафима Васильевна, в своих устных и письменных воспоминаниях отмечала веселое настроение Павлова, его словоохотливость, шутки, остроты, инициативу во всяких затеях, страстную любознательность, беспредельную любовь к науке, природе, жизни как общий жизненный фон. Таким он был в 29—30-летнем возрасте, когда Серафима Васильевна познакомилась с ним, таким он остался до конца своих дней.

Любовь к природе, к жизни у некоторых проявляется спокойно, созерцательно. Павлов принадлежал к тем людям, у которых эта любовь активная, буйная, творческая. В каждое дело, в каждое чувство он вкладывал всю неукротимую силу своего темперамента. Ни один вопрос — научный, общественный, домашний — он не мог решать безразлично, кое-как. В научные изысканиями споры, в игру в городки и собирание марок, бабочек, картин, в работы на огороде и гимнастические упражнения, в думы о судьбах Родины — во все Павлов вносил свой страстный темперамент, жажду жизни.

Жизнерадостность и страсть к жизни Павлова связаны с его крепким здоровьем, с чрезвычайно сильной нервной системой, с детства простым, не пресыщенным роскошью образом жизни, с высокими целями жизни — принести максимальную пользу своему народу, Родине, которые Павлов начал воспитывать в себе с юношеских лет. Увлечение наукой и достигнутые успехи давали уверенность в себе, поддерживали научный энтузиазм, действовали благотворно на настроение, приносили наслаждение и постоянно питали жизнерадостность Павлова. Чем труднее задача, решение которой все же получено, тем больше испытываешь удовлетворения и радости. Павлов неуклонно и постоянно усложнял научные задачи, пока не добрался до изучения самой трудной области — физиологии головного мозга. И здесь, свершив свой гигантский труд, увенчавшийся плодотворным результатом, он должен был почувствовать еще большую уверенность и твердость в жизни.

Если годы, как правило, уносят силы и понижают интерес к жизни, то с Павловым этого не произошло. Надо было видеть, как он в возрасте 70 лет (1919-1920) копал землю на своем огородном участке. Сколько он при этом проявлял упорства, сосредоточенности, серьезности, даже строгости! Глядя на него со стороны, думалось: для чего это? Но Павлов не мог иначе. Для него не было скучных дел. Павлов кончал эту работу с отличным настроением, умиротворенный, уравновешенный, восторженно говоря о полученном огромном наслаждении даже при некотором утомлении от физической работы. Разве это не утверждение жизни в труде?

Павлов видел, понимал и утверждал жизнь многогранно, если не сказать всеобъемлюще.

Весной в 20-х годах я сопровождал Павлова после его лекций в Военно-медицинской академии по дороге в Институт экспериментальной медицины. Ходили пешком всегда мимо Ботанического сада. Павлов не мог пройти равнодушно мимо распустившихся деревьев, останавливался на несколько минут и любовался мелкими, свежими, зелеными листочками, приговаривая: «Завидую, каждый год обновляются». Сколько при этом было любви, я бы сказал — ласки, к живому представителю растительного царства! Куда исчезала его обычная серьезность и строгость!

Коллекционирование бабочек не только вызывалось страстью поймать редкий экземпляр, но и сопровождалось желанием любоваться живым существом, его замечательными двигательными реакциями (полетом), разнообразной, красивой  окраской, удивительно имитирующей траву, цветы, деревья, вскрывающей для Павлова великий закон природы — отличное приспособление живых существ к окружающей обстановке. Коллекционирование художественных картин вызывалось не только желанием приобрести редкую и ценную картину, но давало в большей мере материал для анализа деятельности человеческого ума, ума художника, вложившего в картину то или; иное содержание. И к художественным произведениям Павлов относился не пассивно, не созерцательно, не довольствуясь только зрительным впечатлением, а активно, так сказать, мыслительно, ища и анализируя содержание картины, ее тему, смысл, общественное и политическое значение.

Жажда жизни была столь сильна у Павлова, мысль о смерти не приходила ему в голову даже тогда, когда он тяжело заболел. Жена Павлова пишет о последних днях его жизни: «Да и сам Иван Петрович не ожидал такого быстрого конца. Он все эти дни шутил с внучками и весело разговаривал с окружающими. В воскресенье 24-го, когда по обыкновению собралась вся „дурацкая” компания (для карточной игры в дураки), Иван Петрович хотел было встать и играть в карты. Но почувствовал слабость и потребовал, чтобы мы играли около него и сообщали ему результат каждой игры. Как всегда, он переживал игру, укорял за промахи и говорил: „Ну, в следующее воскресенье я покажу, как надо играть, а то без меня распустились…». Во все время этой своей непродолжительной болезни (заболев воспалением легких 22 февраля 1936 года, он умер 27 февраля. — И. Р.) он ни разу не говорил о лабораторных делах и не делал никаких распоряжений. По всей вероятности, ему и в голову не приходила мысль, что болезнь его так опасна и что дело так быстро кончится, что не только дни, но и часы его уже сочтены» (из воспоминаний С. В. Павловой).

Неукротимая жажда жизни у Павлова действовала и на всех окружающих, воодушевляла и подкрепляла их в минуты горя, несчастья, неудач. За 21 год я видел Павлова много раз сомневающимся, мучающимся за свое дело, но, ни разу не видел унывающим, упавшим духом. Это был настоящий богатырь по натуре.

Жизнерадостность и утверждение жизни не покидали Павлова всю его долгую жизнь. Приведем еще два высказывания Павлова. В предисловии к пятому изданию книги «Двадцатилетний опыт объективного изучения высшей нервной деятельности (поведения) животных» (1931) Павлов, говоря, что книга эта является живой историей учения о высшей нервной деятельности, писал: «Как бы хотелось самому, при милости судьбы, продолжать и еще эту интересную историю». В предисловии к третьему изданию «Лекций о работе больших полушарий головного мозга» (1935), отмечая тесную связь между обеими книгами, Иван Петрович писал: «Синтез этих книг, т. е. мое новое систематическое изложение всего нашего материала в виде одной книги, составит большую работу, осуществление которой я ставлю себе моей последней научной задачей. Эта работа займет у меня не один год. Если бы только судьба  была  благосклонна  позволить мне исполнить этот мой важный жизненный долг при достаточной сохранности сил в моем возрасте!»

Эти две цитаты характеризуют не только жизнерадостность Павлова, его страстную жажду жизни, но и то, что жить он хотел не для безделья или отдыха, а для деятельности, чтобы исполнить «важный жизненный долг», чтобы помочь расцвету науки на родине.

Похожие статьи:

  1. Иван Петрович Павлов – труд физический и отдых Всю мою жизнь я любил и люблю умственный труд и...
  2. Иван Петрович Павлов и Факты Изучайте, сопоставляйте, накопляйте факты. Факты – это воздух ученого. И....
  3. Иван Петрович Павлов и Научная деятельность Под нервизмом понимаю физиологическое направление, стремящееся «распространить влияние нервной системы...

автор admin \\ теги:



Написать ответ

Вы должны войти чтобы комментировать.