Сен 22

Труд умственный

Мне кажется, что основной целью молодости должно быть приучить себя думать.

И. П. Павлов

Одной из основных и характерных черт умственной деятельности Павлова было непрестанное «думание», размышление о деле своей жизни, о научной работе; об очередных вопросах научного исследования; о постановке и конструкции опытов; о выводах из них; о создании рабочих гипотез; об установлении правил, законов и теорий в науке. Свою книгу «Лекции о работе больших полушарий головного мозга» — систематическое изложение учения о высшей нервной деятельности — Павлов характеризует как «плод неотступного двадцатипятилетнего думания». Если Павлов находился в бездействии, то невольно и неумолимо его мысли снова и снова возвращались к вопросам его научных исследований. Такая «возня» в голове порой так донимала его, что он иногда с горечью и обидой жаловался на судьбу, не наделившую его «хотя бы маленькой способностью к рисованию или скульптуре, чтобы, занявшись ими, можно было отвлечься на время от этой „возни” и отдохнуть» (моя запись. — И. Р.).

Но думать и что-нибудь делать можно по-разному (об этом говорил и Павлов), или беспорядочно перескакивая с одного предмета и вопроса на другой, или сосредоточивая все внимание на одном вопросе до его разрешения. Павлов обладал вторым свойством. Он думал и делал все крайне сосредоточенно, не разбрасываясь. Достаточно сказать, что при переходе к исследованию высшей нервной деятельности он резко ограничил свое участие и руководство исследованиями по физиологии пищеварения. А ведь метод и опыты по пищеварению были делом налаженным, привычным, и при колоссальной энергии совмещать эти два раздела физиологии Павлову было бы нетрудно, тем более что и опытные работники были, и время у него нашлось бы. Но целеустремленность и сосредоточенность вынудили его все внимание направить на одну только новую область знаний — на физиологию головного мозга.

Внимание и наблюдательность шли у Павлова неразрывно. Без должного внимания не может быть тонкой наблюдательности. Напряженное внимание даже к самым незначительным фактам и явлениям делало Павлова острым наблюдателем. Когда по слюнной реакции нельзя было понять поведения животного, он входил в экспериментальную комнату, садился на время опыта около собаки и наблюдал за двигательными реакциями ее. И, как правило, разрешал трудный и запутанный вопрос очередного исследования, причем нередко разрешение вопроса приходило по каким-либо незначительным, легко просматриваемым штрихам поведения собаки. Павлов и ученикам своим, и всем сотрудникам горячо и настойчиво внушал необходимость развивать наблюдательность. Даже на здании лаборатории в селе Павлово по его предложению было начертано: «Наблюдательность и наблюдательность». Необходимость наблюдательности Павлов мотивировал тем, что раз идет «состязание» между мозговой деятельностью человека (экспериментатора) и собаки (находящейся под опытом) и мы имеем претензию исследовать и понять чрезвычайно сложные и изменчивые корковые процессы головного мозга, то мы должны постичь наблюдательностью и анализом все детали поведения подопытного животного. Иначе наша претензия повиснет в воздухе. Поэтому Иван Петрович Павлов высоко ценил и поощрял наблюдательных сотрудников.

Основной, классической линией исследований высшей нервной деятельности являлось у Павлова исследование механизма наиболее интимной и сложной мозговой корковой работы. Все же остальное, как бы заманчиво оно ни было, оставлялось им после некоторых проб для детальной разработки другим, не его лабораториям. Как искусный полководец намечает свои главные силы для основного и решающего удара по врагу, оставляя вспомогательным отрядам решение второстепенных задач, так и Павлов сосредоточивал главные свои силы и внимание на наиболее трудных, сложных задачах, не разбрасываясь на второстепенные. А ведь Павлову как холерику нелегко было себя тормозить, сдерживать свой пыл.

Павлов обладал очень хорошей памятью. В годы учения он великолепно запоминал прочитанное, а в зрелом возрасте держал в голове огромное количество фактов, что было очень важно в его научной работе. К концу жизни память у Павлова несколько ослабела, однако и в это время он поражал окружающих тем количеством фактов, которыми оперировал в работе.

Была ли память Павлова всеобъемлющей, на разные случаи жизни, трудно сказать, но, например, имя, отчество и фамилию он запоминал с первого же знакомства, правда, повторив их для закрепления несколько раз. Память на прочитанное также прекрасно сохранилась. Память на лица была посредственной: чтобы запомнить нового человека он, по его словам, должен был ассоциировать какие-нибудь черты этого человека с кем-нибудь из хорошо знакомых ему лиц. Зрительная память на предметы, судя по его анализу картин, при сравнении нарисованного с природой, была достаточно развитой.

Мы приводили пример трудоспособности и настойчивости Павлова при изучении английского языка. Понятно, что заучить за три летних месяца несколько тысяч английских слов и грамматику можно было лишь при отличной памяти.

В спорах, на которые Павлов был великий мастер, помимо логики, ясности мышления и находчивости, также требовалась великолепная память, чтобы конкретными примерами убедить противника.

Яркой особенностью Павлова была его необычайная умственная трудоспособность. Кроме огромной тренировки, такую умственную трудоспособность надо связать с его необычайно выносливыми мозговыми клетками. По наследству Павлов получил крепкий, сильный организм. Детство и юность он провел в простой, здоровой, нормальной обстановке. В первые годы своей семейной жизни Павлов испытал некоторую нужду, но не такую, которая могла бы сломить и искалечить его крепкий организм. В дальнейшем жизнь наладилась сравнительно спокойная и обеспеченная. Получив в наследство отличные задатки, Павлов трудовым режимом развил их и закрепил, в том числе выносливость и трудоспособность.

Способность или дар научного предвидения — также одна из замечательных черт умственной деятельности Павлова, сыгравшая весьма значительную роль в его научном творчестве. Научное предвидение вошло прочным звеном в систему его мышления. По небольшому числу фактов он угадывал, предвидел их значение для разрешения большого и запутанного вопроса и сейчас же формулировал начерно гипотезу. А затем начиналась проверка этой гипотезы большим числом опытов на большом числе фактов. И нередко предположение подтверждалось.

При работе над докторской диссертацией Павлов экспериментально установил усиливающее и ослабляющее влияние двух нервов на деятельность сердца.

Исходя из этого, он высказал гипотезу о существовании в организме особых трофических нервов, помогающих питанию органов и усиливающих их деятельность. Много лет спустя это предсказание Павлова подтвердилось. На основании сначала небольшого числа фактов Павлов сформулировал правило специфической деятельности пищеварительных желез соответственно сортам пищевых веществ, то есть, что на каждый сорт пищи изливается пищеварительный сок в определенном количестве, с определенной скоростью по часам и своей специфической переваривающей силой. На большом экспериментальном материале это правило подтвердилось и стало законом, получившим всеобщее признание.

Стоит еще отметить исследовательское чутье Павлова. В 1912 году, еще задолго до экспериментов в области физиологии интерорецепторов (внутренних анализаторов), он писал: «Таким образом, после всех наших опытов мы можем сказать, что большие полушария представляют собой совокупность анализатора, с одной стороны, для анализа внешнего мира, как, например, глазной, ушной анализаторы, с другой стороны — для анализа внутренних явлений, как, например, двигательный анализатор. Что касается до всех возможных внутренних анализаторов, то ясно, что анализ каких-либо других внутренних явлений будет несравненно более скромный. Пока никаких других анализаторов этого рода, кроме двигательного, по методу условных рефлексов не констатировано. Нет сомнений, что и этот ряд явлений попадет, наконец, в физиологию условных рефлексов» (разрядка моя, — И. Р.). Так оно и вышло на деле, так как действительно, как показано К. М. Быковым, метод условных рефлексов вошел и в физиологию внутренних анализаторов. Эта часть в учении о высшей нервной деятельности особенно важна для медицины.

Приведенные примеры касаются гипотез, правил, законов, теорий. Но и в повседневной лабораторной работе постановка различных отдельных вопросов связана была у Павлова также с его даром научного предвосхищения. Он не ставил вопросов как попало — таких вопросов можно поставить тысячи и только запутаться в них. Павлов говорил: «Правильно поставить вопрос — половина дела. Ответить экспериментом на вопрос легче, чем поставить его» (моя запись. — И. Р.).

Неотделима от умственной деятельности Павлова его фантазия. С. В. Павлова, жена Ивана Петровича, в своих воспоминаниях пишет: «У него была необычайно широкая фантазия, увлекавшая его к созданию новых теорий и взглядов на разные научные вопросы».

Когда надо понять крайне запутанный вопрос или построить рабочую гипотезу, или сконструировать постановку новых опытов, Павлов фантазирует и призывает сотрудников посмотреть на задачу с разных сторон. Но как только дело дошло до проверки предположений опытом (а это для Павлова обязательное условие), сейчас же вступает в свои права самокритика, сосредоточенность, внимательность к опыту и его фактическому результату. И предположение-фантазия либо безжалостно отбрасывается, либо принимается во внимание, лишь смотря по результату опыта.

Характерное для умственной деятельности Павлова неуемное стремление к истине, к открытию тайн природы, упорное преодоление препятствий на пути к этому, боевой задор в работе можно объяснить его чрезвычайно сильным и горячим темпераментом, страстью к умственной деятельности, как и ко всякой другой, в чем он отдавал себе ясный отчет и что ценил в других.

Павлов сам испытывал глубокую страсть к делу, и потому он так горячо и настойчиво говорит о ней в письме к молодежи.

Но что же спасало и спасло Павлова при его безудержной страсти к работе от хаотического накопления огромного количества фактов, в которых можно было бы завязнуть? Главным образом критика с самокритикой, последовательность, систематизация и классификация фактов и явлений в сочетании со здравым, реальным умом, с материалистическим мировоззрением.

И еще раз следует упомянуть об одной черте умственной деятельности Павлова: привычка мыслить вслух. Вероятно, поэтому его лекции и захватывали аудиторию. В лабораторной же ежедневной работе мышление вслух было своего рода методом. Павлов говорил, что, излагая свои мысли, соображения по различным вопросам вслух, он тут же проясняет для себя и уточняет смысл речи, видит, где и чего еще недостает, что надо еще доделать и уточнить, чтобы в голове все было ясно и четко. Павлов говорил, что если твой доклад остался непонятным для аудитории, то это значит, что у самого в голове не все ясно уложилось. При мышлении вслух Павлов отделывал свои черновые наброски соображений. Вот почему и на «средах» Павлов всегда сам докладывал экспериментальный материал своих «сотрудников охотно и с увлечением, а заодно проверял и себя, не желая поддаваться старости: сдай, распустись в одном — покатишься по наклонной плоскости. Таковы были его требования к себе.

Стоит добавить, что размышление вслух о научных вопросах и всякий другой разговор Павлов сопровождал своеобразной и разнообразной жестикуляцией, выразительно поясняющей и подкрепляющей его речь. Добавим также его побудительное «нуте-с» и показывающее удовлетворение «то-то».

Говоря непосредственно об умственном труде Павлова, мы можем привести несколько конкретных примеров, отлично характеризующих его умственную нагрузку.

Возьмем последние десять лет жизни Павлова. Ежедневно он посещал одну из трех своих лабораторий и находился там с 10 часов утра до 5,5 часов вечера, напряженно работая, с перерывом на час для завтрака. К этому надо прибавить часа три-четыре вечерней домашней работы. И так изо дня в день (кроме воскресных дней и летних месяцев) до последних дней жизни, до 86 лет.

Наименьшее число сотрудников-экспериментаторов в эти годы было около 40 человек, не считая клиницистов. На каждого сотрудника в среднем приходилось примерно по три подопытных собаки, а всего в лабораториях было 120 собак. На каждой собаке ежедневно производилось в одном опыте по 4-6 раздражений-сочетаний, что для 120 собак, если взять наименьшее число сочетаний, составит 480 раздражений, а для одной лаборатории — 160. Каждое раздражение сопровождалось несколькими записями, в том числе и цифровыми. Так как Павлов успевал за рабочий день принять и выслушать около одной трети сотрудников одной из трех лабораторий, то ему предстояло освоить результат по меньшей мере 50 раздражений.

До Октябрьской революции сотрудников у Павлова было немного, и он мог за неделю побывать на опыте у каждого несколько раз, видеть весь ход опыта собственными глазами и наглядно оценить все его детали.

Однако когда штат сотрудников увеличился, Павлов физически не мог поспеть на все опыты теперь он бывал на опытах лишь в тех случаях, когда трудно было понять результат опыта. В беседе с сотрудником Павлов детально выяснял результат каждого опыта и осваивал его, добивался, чтобы экспериментальный материал уложился у него в голове четко и ясно.

Когда отдельные, разрозненные факты, полученные разными сотрудниками на разных собаках, Павловым были освоены, он распределял их по группам, систематизировал по тем корковым процессам, о которых что-то говорит каждый факт, делал выводы о принципах работы коры и эти принципы тщательно, обдуманно, точно формулировал. И, наконец, чтобы не оставить все полученные данные в стенах лаборатории и сделать их достоянием многих, надо было опубликовать свои достижения, а для этого хорошо и тщательно продумать материал, ответственно сформулировать важнейшие положения, подумать над каждой строчкой, а то и словом, так как область исследования новая и не выработаны еще точные новые понятия. Все это Павлов выполнял блестяще, несмотря на свой весьма преклонный возраст.

В последние три-четыре года жизни Павлова умственная работа его стала еще интенсивнее. Были открыты и организованы при его лабораториях нервная и психиатрическая клиники для приложения и внедрения в практику результатов исследований по высшей нервной деятельности. Это была ответственная нагрузка: нужна была крайняя осмотрительность и осторожность в приложении результатов опытов, полученных на собаках, к человеку.

В эти же годы Павловым была развернута работа в новой лаборатории на биологической станции в Колтушах по генетике высшей нервной деятельности. Ивана Петровича в особенности захватывали вопросы формирования высшей нервной деятельности у собак со щенячьего возраста при различных условиях воспитания, передачи по наследству условных рефлексов и результат скрещивания собак различных типов нервной системы. Вскоре к этому прибавились и исследования высшей нервной деятельности у шимпанзе. Этим исследованиям Павлов уделял много внимания и времени. Часть сотрудников вела исследования по высшей нервной деятельности на обезьянах в Сухумском питомнике. И эти работы не обходились без помощи и консультации со стороны Павлова.

Кроме того, Павлову приходилось вести непрерывную борьбу с косностью, предубежденностью и постоянно пропагандировать новое учение. Эта работа требовала огромного напряжения сил. Чтобы выступать в беседах, в научных обществах, на съездах, конгрессах, отечественных и зарубежных (физиологических, неврологических, психиатрических, психологических), писать статьи и книги, чтобы излагать материал ясно, просто, убедительно и увлекательно, необходима была большая предварительная работа. Ей Павлов придавал очень важное значение. А чтобы изложить материал ясно, надо было, чтобы он в своей голове уложился прочно и последовательно. Без усиленной и постоянной тренировки вряд ли ему удалось бы сделать так много. В физическом труде, в физических упражнениях, в мышечной деятельности влияние тренировки можно представить даже в числовом выражении (увеличение подъема тяжестей, увеличение расстояний при толкании ядра, метании диска или копья и т. п.). Влияние же тренировки на умственную деятельность не так просто учесть. Можно уверенно сказать, что без большой тренировки в умственном труде Павлов не смог бы до 86 лет сохранить ту огромную работоспособность, которой он обладал. Сам он подчеркивал умственную тренировку у себя как «неотступное думание».

Похожие статьи:

  1. Иван Петрович Павлов и Научная деятельность Под нервизмом понимаю физиологическое направление, стремящееся «распространить влияние нервной системы...
  2. Иван Петрович Павлов – труд физический и отдых Всю мою жизнь я любил и люблю умственный труд и...
  3. Павлов про связь физиологии с медициной Единство теории и практики Понимаемые в глубоком смысле физиология и...

автор admin \\ теги:



Написать ответ

Вы должны войти чтобы комментировать.