Сен 18

Новаторство, критика и самокритика

За чистосердечную самокритику все его  очень любили и ценили.

С.  В.  Павлова

Неудовлетворенность настоящим и критическое отношение к нему постоянно побуждали Павлова к новым и новым изысканиям, как в методах, так и в организации опытов.

Павлов занялся вплотную физиологией пищеварения с 1888 года. Изобретению операции наложения фистулы на желудок к этому времени исполнилось уже 46 лет. Однако получение чистого, без слюны и без пищевых остатков желудочного сока оставалось неразрешенной задачей. Павлов изобретает новую, дополнительную операцию — перерезку на шее собаки пищевода  и  дает  новую методику «мнимого кормления» — получения желудочного сока в больших количествах от здоровых и годами живущих собак. Теперь сок можно получить из желудочной фистулы в чистом виде в любое время и в нужном количестве для изучения его свойств и с лечебной целью.

В высокой степени проявилось новаторство Павлова в смертельной до него операции перерезки обоих блуждающих нервов у собак, которую производили для исследования и доказательства роли этих нервов в секреторной деятельности желудка. Кроме того, Павловым был установлен особый уход за такими собаками, что позволило продлить их жизнь почти до 2 лет.

Немецкий ученый Гейденгайн выполнил операцию маленького желудочка выкраиванием лоскута из желудка с последующим сшиванием его в небольшой мешочек с отверстием на одном конце, вшиваемом в брюшную стенку, причем маленький желудочек изолировался от большого полностью, так что ни пища, ни сок из большого желудка не попадали в маленький. Цель операции заключалась в том, чтобы по деятельности маленького желудочка следить за работой большого желудка в естественном состоянии, когда в нем находится и переваривается пища. Это был идеал физиологов. Но в руках Гейденгайна он оказался недостижим: при операции перерезались ветви блуждающего нерва, идущие от большого к маленькому желудочку, вследствие чего выпадала деятельность маленького желудочка под нервным влиянием. Павлов не был удовлетворен частичным решением задачи Гейденгайном и взялся за операцию маленького желудочка с сохранением иннервации. В его руках эта операция удалась, несмотря на скептицизм хирургов. Теперь по нервным путям в маленький желудочек передавалось все то, что делается в большом желудке во время переваривания различной пищи. Таким образом, задача была решена полностью и идеально. Этот успех стоил Павлову шестимесячного труда и гибели многих собак.

Другой пример — операция перерезки пищевода у собак. Благодаря многочисленным операциям Павлова, проведенным на 32 животных, и блестящей хирургической технике, глубокому знанию дела и тщательной разработке всех деталей эта операция не дает теперь смертельного исхода.

Стремление к новому, поиски нового и были характерной чертой Павлова с молодых лет. Еще до Павлова крупные физиологи долгое время ломали головы над операцией выведения протока поджелудочной железы наружу для хронических опытов на животных. Проток этот, впадающий в двенадцатиперстную кишку, отрезали от кишки и то подшивали его к брюшной стенке, то вставляли в него тоненькую стеклянную трубочку или металлическую проволочку — результат был один и плачевный: через несколько дней или проток уходил в брюшную полость, или трубочка и проволочка выпадали, и проток зарастал. Молодой Павлов решил эту задачу блестяще и чрезвычайно простым способом: он вырезал кусочек двенадцатиперстной кишки вместе с протоком и подшил его к брюшной стенке снаружи. Кусочек прекрасно прирос и по заживлении раны оставался на этом месте. Стоило подвесить пробирку или маленький измерительный цилиндрик, и поджелудочный сок был в руках у исследователя для определения количества и качества секрета, выделяемого железой на разные пищевые вещества, то есть для полного и всестороннего исследования роли поджелудочной железы в пищеварении.

Благодаря критическому уму Павлов был объективным материалистическим исследователем в изучении работы мозга, который в течение тысячелетий связывали с божественным началом, непостижимым, непознаваемым. И все это считалось не только недоступным изучению, а даже кощунственным посягательством человека на творение бога. Долгое время многие психологи и физиологи не могли согласиться с тем, что можно по слюне судить о работе мозга. Надо помнить, что внешние проявления работы мозга могут быть только двух видов: мышечная и секреторная деятельность (выделение слюны, слез, желудочного сока, сока поджелудочной железы и др.). Конечно, наиболее полно можно изучить и понять работу мозга и поведение животных, учитывая секреторную и мышечную деятельность, а также исследуя токи действия мозга. Слюнная реакция сразу поддается количественному учету. Вместе с тем, слюнная железа очень чутка и отзывчива на малейшую деятельность коры мозга, после того как выработан слюнной условный рефлекс и таким образом связана работа железы с деятельностью коры, что и позволяет последнюю оценивать по работе первой, если не полностью, то хотя бы частично. Имеющийся огромный экспериментальный материал, который накопился в лабораториях Павлова за несколько десятков лет, говорит об этом достаточно ясно. Сейчас во многих случаях мы уже умеем и можем вызывать у подопытных животных нужную нам деятельность коры головного мозга и управлять ею.

Власть человека над природой, в частности управление деятельностью коры головного мозга, была завоевана настойчивой борьбой ученых, большой и упорной работой. И. П. Павлов понимал ту большую ответственность, которая лежала на коллективе его сотрудников, и требовал строгого критического и самокритичного отношения к каждому делу.

Своими сомнениями, настойчивостью, критикой и самокритикой Павлов иногда, как говорится, «допекал» своих сотрудников. Казалось, что тема уже закончена, все нужные опыты проведены, а он требует постановки все новых и новых опытов, различных вариаций опытов, введения новых условий в эксперимент. Или бывало так: поручит тему, уже разработанную одним из сотрудников, и результат опытов проверять нескольким другим. Сотрудники не обижались на это, так как убеждались в правоте Павлова и в преимуществе достижения истины коллективным трудом.

Особенной критике и самокритике подвергал Павлов результаты текущих опытов на знаменитых «средах», при этом критика и самокритика были творческими, так как подводились итоги и делались заключения и выводы о допущенных ошибках или недоделках, о необходимых проверочных опытах, а безупречный экспериментальный материал ложился в основу рабочей гипотезы или теории.

Приведем несколько высказываний И. П. Павлова, свидетельствующих о его критичности и самокритичности. В 1894 году он писал: «Надо иметь постоянно в виду, что физиология в своем настоящем положении есть несовершенное человеческое знание, что, конечно, рядом с точными, вечными истинами в ней имеется много ошибочных положений».

В 1926 году в заключительных главах книги «Лекции о работе – больших полушарий головного мозга» Павлов отмечал: «Но работа над деятельностью… больших полушарий и в тех границах, которые мы себе поставили, является исключительно трудной. В силу чрезвычайной реактивности коры полушарий и грандиозной массы раздражений, постоянно на нее падающих, деятельность ее характеризуют две основные черты: чрезвычайная обусловленность и естественно с ней связанная текучесть явлений, составляющих эту деятельность. Почти ни при одном явлении нельзя быть уверенным в обладании всеми условиями его существования. Малейшее колебание внешней среды или внутреннего мира, часто едва уловимое или совершенно не подозреваемое, резко меняет ход явлений. Понятно, что при таком положении дела здесь в особенности горько дают себя знать обычные слабости мысли: стереотипность и предвзятость. Мысль не может, так сказать, угнаться за разнообразием отношений. Поэтому так часто приходится ошибаться при этой работе. Я уверен, что и в переданном материале немало промахов и даже больших. Но, посягая на такую сложность, не стыдно и ошибаться». И в последней лекции той же монографии: «Было бы большим легкомыслием первые шаги физиологии больших полушарий полной по программе только, а, конечно, не по содержанию, считать уже за какое-то решение грандиозной задачи о высшем механизме человеческой натуры. Поэтому всякая узкая регламентация в настоящее время работы об этом предмете была бы только свидетельством чрезвычайной ограниченности мысли. Но, с другой стороны, временно, конечно, чрезвычайно упрощенное третирование предмета со стороны естествознания не должно встречаться враждебно, что, к сожалению, также случается нередко. Сложное берется наукой только по частям и обрывками, но оно захватывается ею постепенно все более и более. Следовательно, будем надеяться и терпеливо ждать, когда точное и полное знание нашего высшего органа — головного мозга — сделается нашим подлинным достоянием, а с этим и главной основой прочного человеческого счастья».

Из этих высказываний отчетливо выступают и трезвый ум Павлова, и критика с самокритикой, и сила характера, вследствие чего Павлов не испугался, не остановился перед чрезвычайными трудностями в исследованиях физиологии головного мозга. Самокритика оказалась в высшей степени полезной и помогла строгому отбору достоверного материала от сомнительного, избавила его от многих поспешных и ошибочных заключений, что привело к созданию, пусть далеко не законченного, но достоверного и стройного учения о высшей нервной деятельности.

Похожие статьи:

  1. Труд умственный Мне кажется, что основной целью молодости должно быть приучить себя...
  2. Иван Петрович Павлов – труд физический и отдых Всю мою жизнь я любил и люблю умственный труд и...
  3. Павлов про связь физиологии с медициной Единство теории и практики Понимаемые в глубоком смысле физиология и...

автор admin \\ теги:



Написать ответ

Вы должны войти чтобы комментировать.