Сен 25

Достоинство Павлова

И уж бы я не работал над самим собой, не старался изо всех сил, чтобы из меня что-нибудь порядочное вышло.

(Из письма Павлова к жене)

Чистота нравственных отношений между людьми — вот путь, по которому шел всю жизнь Иван Петрович Павлов.

«Иван Петрович развивал возвышенные теории. Выходило это у него умно, красиво, справедливо и невольно увлекало всех» (из воспоминаний С. В. Павловой).

При всякой работе, умственной или физической, в особенности в лаборатории на опытах или при операциях, Павлов был максимально сосредоточен, не допуская никаких посторонних разговоров. Внешне он выглядел в таких случаях суровым. По окончании непонятного опыта Павлов уходил сосредоточенным, задумчивым. Но если опыт удавался, результаты его были ясны, да еще новы и увлекательны, то Иван Петрович быстро преображался: лицо его оживлялось, глаза светлели, появлялась мягкая улыбка и начинался спокойный рассказ о результатах опыта. В такие минуты Павлов как бы снимал с себя суровую оболочку и открывал чудесные сокровища своей души.

Душевную чистоту Павлов сберег до смерти. Чуткое, сердечное отношение к товарищам, защита невинно пострадавших, деловая и денежная помощь друзьям, органическое отвращение к склокам, презрение к рекламе и саморекламе, полное отсутствие карьеризма — все эти качества говорят о высоком моральном облике Павлова и вместе с тем являются конкретным выражением его активной, действенной натуры.

Прибавим сюда еще необыкновенную  требовательность Ивана Петровича не только к другим, что мы видим на каждом шагу, но прежде всего и главным образом к самому себе.

Чертой, унаследованной Павловым от отца, было и сильно развитое чувство собственного достоинства, которое он очень ценил и уважал в людях.

В научных вопросах и во всех общественных делах Павлов всегда был принципиальным, выступал смело, беспощадно, подкрепляя строгую логику речи обильными фактами. Но если противник понимал свои ошибки и чистосердечно в них сознавался, то такой человек вызывал у Ивана Петровича симпатию.

Снисходительность была свойственна Павлову, но она не была его слабостью, так как Иван Петрович обладал твердой волей.

В лаборатории иногда возникали споры по научным вопросам. Первой реакцией Павлова на возражения была иногда агрессивность, и спор в этот день ни к чему не приводил. На другой день он сам обращался к возражавшему сотруднику со словами одобрения: Давайте рассудим спокойно, что-то в ваших возражениях было дельное» (моя запись. — И. Р.).

Реакция Павлова бывала порой настолько бурной, что иногда сотрудник решал все бросить и оставить лабораторию. Но каково же было изумление провинившегося, когда вечером он получал записку от Павлова: «Брань делу не помеха, приходите завтра ставить опыт». Надо сказать, что Павлов «срывался» редко и стилем его работы было корректное, вежливое обращение с сотрудниками.

Если Павлов иногда и допускал в своем обращений с научными работниками некоторую вольность и делал выговор за промахи в повышенном тоне, то в обращении со служителями этого никогда не было. Достоинство Павлова не позволяло ему обращаться пренебрежительно или унижающе с рабочим персоналом. Он проработал в Институте экспериментальной медицины при самодержавии 27 лет и при советском строе 19 лет, и ему не нужно было изменять свое поведение по отношению к служителям. Оно всегда было корректное, справедливое и человечное. Эта деталь в поведении Павлова характеризует его чуткое, деликатное отношение к человеку и дополняет нравственный облик. Хамство и наглость, злоба и мстительность, оскорбление и унижение личности были Павлову противны.

С чувством собственного достоинства у Павлова сочеталась и независимость характера. Принц Ольденбургский, покровитель Института экспериментальной медицины, отличался неуравновешенностью и вспыльчивостью. Ввиду высокого положения Ольденбургского никто не осмеливался противоречить ему. Павлов оказался редким человеком, который не поступился перед ним своим достоинством, рискуя потерять во всех отношениях превосходное место заведующего физиологическим отделением института. Например, Павлов решился отказаться от поста директора Института экспериментальной медицины вопреки неоднократным предложениям принца, выступал на Ученом совете института иногда в несогласии с ним и ни в чем не заискивал перед ним. К удивлению окружающих, независимость Павлова настолько импонировала принцу Ольденбургскому, что он проявлял к Павлову особое уважение. Доходило до того, что этот могущественный хозяин института спрашивал каждый раз у Павлова позволения присутствовать на операциях и держал себя в операционной скромно и тактично.

Нравственный облик Павлова дополняют также его доброта и доверчивость. Известно, что он много помогал и родственникам, и просто знакомым. Если Павлов узнавал, что кто-то нуждается в помощи, он сейчас же горячо отзывался и делал все, что в его силах.

Доброта и доверчивость для Павлова очень характерны. Разжалобить Павлова ничего не стоило, чем иногда кое-кто и пользовался. Первой и решительной реакцией его в таких случаях была доверчивость. И если иногда закрадывалось сомнение, то верх все-таки брала доверчивость. Доверчивость Павлова в житейских делах не мешала ему, однако, быть крайне самокритичным в научных исследованиях. Может быть, отдаваясь полностью научному делу, он, естественно входил в малейшие детали дела, опыта, не раз ошибался в заключениях, обжигался на поспешных выводах и самим делом при своей абсолютной добросовестности был приучен к самокритике. На житейские дела оставалось мало времени, а потому не было к ним и достаточной критики. А, может быть, чрезмерная доброта и абсолютная честность располагали его к доверчивости к людям.

Говоря о Павлове, нельзя не сказать о его абсолютной честности.

Благодаря знаниям и честности Павлов приглашался участвовать в особенно трудных и щекотливых вопросах.

После получения Нобелевской премии один из приятелей Павлова предложил ему увеличить ее игрой на бирже. Павлов ответил: «Эти деньги я заработал непрестанным научным трудом, а наука никогда не имела, не имеет и не будет иметь ничего общего с биржей».

Невольно возникает в памяти история первого учителя Павлова, виртуоза по вивисекции профессора физиологии Циона, которому царское правительство за биржевую игру и спекуляцию предложило покинуть Россию (см. воспоминания С. Ю. Витте).

Много воспоминаний сохранилось об Иване Петровиче. Мы приведем еще высказывание американского профессора Иеркса, который дает яркое представление о Павлове — человеке: «Над моим письменным столом много лет висит прекрасный портрет И. П. Павлова. Я думал, что я знаю его благодаря этой фотографии и по его статьям; но велико же было мое удивление и радость пред его изумительной энергией, энтузиазмом и живостью, когда я встретился с ним впервые в Бостоне в июле 1923 года.

Я не был совершенно подготовлен к его замечательным личным качествам. Познакомиться с проф. Павловым, даже в возрасте 75 лет, было возбуждающе и подкрепляюще — подобно прикосновению свежего ветерка. Живой и благородный как в похвалах, так и в созидательной критике, он интересовался всем, этот настоящий гражданин мира, потому что он является бескорыстным и преданным искателем истины… Прошел уже год с тех пор, как он говорил здесь, и его существо излучало оптимизм и силу. Его присутствие с яркостью возбудило в умах громадную важность Павловского условно-рефлекторного метода для изучения функций нервной системы и замечательное влияние талантливого физиолога на наши американские работы. Что же удивительного в том, что мы, его коллеги и ученики, находим радость в признании своего огромного долга к его оригинальности и в выражении нашего восхищения и почтения перед ним как перед человеком».

Похожие статьи:

  1. Труд умственный Мне кажется, что основной целью молодости должно быть приучить себя...
  2. Иван Петрович Павлов – труд физический и отдых Всю мою жизнь я любил и люблю умственный труд и...
  3. Павлов про связь физиологии с медициной Единство теории и практики Понимаемые в глубоком смысле физиология и...

автор admin \\ теги:



Написать ответ

Вы должны войти чтобы комментировать.